вторник, 7 февраля 2017 г.

Владислав Крапивин "Острова и капитаны"

Коротко о сюжете: Герои трилогии – мальчишки из разных времен, чьи судьбы связаны не только родством и дружбой, но и встающими перед ними вопросами о чести, достоинстве, благородстве. А Толя Нечаев, Гай, Егор Петров связаны еще и таинственной судьбой повести о кругосветном путешествии Крузенштерна.
Ознакомительный фрагмент:
...
Толик опять уселся читать про Крузенштерна и Лисянского. Рядом приткнулся нагулявшийся и пообедавший Султан. Он тихо сопел и в полудреме постукивал хвостом о половицы.
Толик читал быстро. Он вообще был «книгоглотатель», а если про море и про путешествия — он мчался по страницам, как лихой кавалерист. Но мчался — это не значит, что был невнимательным. Он не пропускал даже тех страниц, которые написаны скучновато, словно в учебнике.
Читать — это вообще самое лучшее занятие. А если вот так, под елкой, и когда мама уютно стучит на машинке, и когда за стеной Эльза Георгиевна что-то красиво, ненавязчиво наигрывает на пианино, и когда не колет мысль об уроках — тогда вообще счастье.
И плывут, плывут корабли «Надежда» и «Нева» к Нукагиве и Камчатке, к Русской Америке и Японии, к Китаю и острову Святой Елены…
<…>
Серые глаза метнулись за стеклами, остановились и вонзились в глаза Егора. Зрачки в зрачки. И они сразу поняли друг друга — восьмиклассник Егор Петров (Егор Нечаев!) и писатель Олег Валентинович Наклонов. Между ними уже не было секретов. И ясно стало Егору, что сейчас у писателя Наклонова одна отчаянная цель: как-то выиграть время и «сохранить лицо». Так получивший смертельную пробоину корабль стремится к одному: выйти из-под огня и где-нибудь в тихой заводи выкинуться на берег, по возможности не спуская флага.
Но, чтобы дойти до тихого места, надо сперва отстреливаться из уцелевших орудий.
Наклонов неприятно сказал:
— Как это понимать? Откуда у вас эта рукопись? — Он увидел в руке Егора листы.
— Издалека, — сказал Егор.
— А не с моего стола? Я не думал, что вы так воспользуетесь моим гостеприимством!
Да, это был коварный удар! Но растерянность Егора длилась не больше двух секунд.
— Вы хотите сказать, что я украл вашу рукопись? Я могу вернуть, пожалуйста. У меня есть копии. И к тому же… — Егора осенило! — … К тому же напечатаны они на той самой машинке, на которой та… повесть Курганова «Острова в океане». И которую вы так старательно переписали и приклеили новое название…
Рука Наклонова метнулась к очкам, чтобы сорвать их и начать протирать. Пальцы Наклонова прошлись по лацкану пиджака с редакционным значком местной газеты. Олег Валентинович сказал при общем тяжелом молчании:
— Что это… Петров? Зачем?.. Вы представляете, в чем обвиняете меня?
— В том же, в чем вы обвиняли меня. Дописать стихи отца — это литературное воровство, да? А списать чужую повесть?
<…>
А вообще, что такое будущее? То, чего еще нет, или оно где-то уже есть? Может, это просто прошлое с обратным знаком? Может, найдут люди способ докопаться до самой большой тайны: что такое время? Чтобы и нынешние дни, и те, которые давно прошли, и те, которые еще только будут, связать воедино? И соединить всех людей… Чтобы Егор мог ворваться в каюту Головачева и выбить из его рук пистолет…
Конечно, это фантастика, но иногда (как сейчас вот!) кажется, что еще немного, и тайна времени раскроется. Словно можно ее постичь без формул и математики, а вот так, напряжением чувств. Вот еще совсем немного… Кажется, это не труднее, чем вспомнить забытое слово. Уже и буквы, из которых оно состоит, известны… Последнее усилие нервов — и буквы эти выстроятся, и слово будет прочтено… Нет, опять рассыпались, прыгают, мельтешат, как воробьи…
… Сверху снова упали сухие иголки. Егор запрокинул лицо. Верхушка сосны медленно плавала под облаками. Облака протыкал белый игольчатый след. Там, в десяти километрах от земли, внутри громадной дюралевой сигары лайнера полторы сотни разных пассажиров мчались к своим заботам, к своему счастью и бедам. И, конечно, не знали, что под ними, на далекой земле, на кладбищенской скамейке у сосны, пытается разобраться в смысле жизни восьмиклассник Петров. И о других людях не знали. Даже о тех, кто рядом, в самолете, в большинстве своем не знали тоже.
Печальная мысль о великом разобщении людей затопила на короткое время все другие. В самом деле, люди — острова в океане. Миллиарды островов, громадный архипелаг. А пути меж островов — много ли их? Что на одном острове знают о других? О ближних знают, а о дальних?..
Дальние острова — чужие?
Не потому ли в самолете, летящем на большой высоте, человек с легким сердцем нажимает кнопку бомбосбрасывателя?
Да разве дело в высоте? Ведь бывает и вплотную друг к другу, а в кулаке нож…
А может, загадка времени и загадка разобщенности — одна и та же?
А ключ — где?


Комментариев нет:

Отправить комментарий