вторник, 7 февраля 2017 г.

Тод Штрассер "Волна"

Коротко о сюжете: Эта история основана на реальных событиях, произошедших в 1970-х годах в обычной калифорнийской школе.
Чтобы донести до учеников основные принципы функционирования нацистского режима, учитель истории Бен Росс создает движение «Волна». Его идеология базируется на формуле, заимствованной из уклада гитлеровской Германии.

Ознакомительный фрагмент:
...
Что ж, этого следовало ожидать, думал Бен, пролистывая работы. Как обычно, две пятерки — у Лори Сондерс и Эми Смит. Еще одна пятерка с минусом, сколько-то троек и четверок. И всего две двойки. Одна — у Брайана Эммона, квотербека школьной футбольной команды. Ему как будто нравилось получать плохие оценки, хотя Бену было ясно, что Брайан может учиться гораздо лучше, если постарается. Вторая двойка — у Роберта Биллингса, вечного неудачника. Росс покачал головой. Беда с этим мальчишкой.
Прозвенел звонок, двери классов распахнулись, и в коридор хлынула толпа учеников. С урока ребята вылетали как пробка из бутылки, зато на урок еле ползли. Бен считал, что в целом старшая школа стала заметно лучше с тех пор, как он сам ее закончил. Но некоторые вещи страшно раздражали его. Например, теперь ученики почти никогда не приходили на урок вовремя. Пять, а то и десять минут драгоценного времени пропадали, пока все собирались. Когда Бен был старшеклассником, прийти на урок после второго звонка считалось серьезным нарушением.
Еще домашние задания. Ребята просто не считали, что их нужно делать. Можно было кричать, угрожать поставить кол или оставить после уроков — все было бесполезно. Домашняя работа стала фактически необязательной. 
<...>
Они изучали Вторую мировую войну, и документальный фильм, который Бен показывал им сегодня, был про зверства нацистов в концентрационных лагерях. Класс замер в темноте, не сводя глаз с экрана. Там мелькали истощенные люди, обтянутые кожей скелеты с распухшими коленными суставами.
<...>
Конец фильма. Ученик, сидевший возле двери, включил свет. Бен обвел глазами класс — почти все были глубоко потрясены увиденным. Бен не хотел нарочно шокировать их, но иначе быть не могло. Почти все они выросли в маленьких пригородах, раскинувшихся вокруг школы «Гордон Хай». Их семьи принадлежали к стабильному среднему классу, и несмотря на то что насилие через средства массовой информации проникало повсюду, эти дети оставались на удивление наивными и защищенными. И все-таки несколько человек уже начали дурачиться. Должно быть, все это показалось им попросту еще одной телепрограммой. Роберт Биллингс, сидевший у окна, спал, уронив голову на парту. Но в первых рядах Эми Смит, кажется, утирала слезу. На Лори Сондерс тоже лица не было.
— Я знаю, что многие из вас сейчас испытывают глубокое потрясение, — сказал Бен. — Но я показал вам этот фильм не только для того, чтобы получить эмоциональную реакцию. Я хочу, чтобы вы подумали о том, что увидели, и о том, что я вам в связи с этим рассказал.
Эми Смит поспешно подняла руку.
— Я слушаю, Эми.
— Все немцы были нацистами? — спросила она.
Бен покачал головой.
— Нет, на самом деле, менее десяти процентов населения Германии были членами Национал-социалистической партии.
— Почему же никто не пытался их остановить? — воскликнула Эми.
— Не могу тебе точно сказать, Эми, — отвечал Росс. — Я могу только предположить, что они боялись. Нацисты были меньшинством, но меньшинством высокоорганизованным, вооруженным и опасным. Не стоит забывать, что остальное население Германии было разрозненным, невооруженным и запуганным. ... Как бы там ни было, после войны большинство немцев говорили, что ничего не знали о зверствах.
Темнокожий мальчик по имени Эрик нетерпеливо поднял руку.
— Это чушь! — выпалил он. — Как можно незаметно уничтожить десять миллионов человек?!
— Точно, — согласился Брэд, тот, что цеплялся к Роберту Биллингсу перед началом урока. — Это неправда.
Бен ясно видел, что фильм задел большую часть класса, и был доволен. Оказывается, что-то могло их взволновать.
— Что ж, — сказал он Эрику и Брэду, — наверняка я могу сказать только, что после войны немцы утверждали, что ничего не знали о массовых убийствах и концлагерях.
Теперь руку тянула Лори Сондерс.
— Но Эрик прав. Как немцы могли ничего не замечать, если вокруг убивали людей? И еще говорить, что ничего не знали! Как можно так поступать? Как можно говорить такое?
— Все, что я могу сказать вам по этому поводу, — это что нацисты были отлично организованы и их боялись. Поведение остальных жителей Германии — загадка: почему они не пытались их остановить, почему говорили, что ничего не знали? Ответа нет.
Эрик снова поднял руку.
— А я бы в любом случае никогда не позволил такому незначительному меньшинству управлять большинством.
— Точно, — вторил ему Брэд. — Я не дал бы кучке нацистов так меня запугать, что я стал бы притворяться, будто ничего не вижу и не слышу.
<...>
На следующий день старшеклассники собирались на урок медленно, как всегда. Одни рассаживались по местам, другие стояли и разговаривали. Роберт Биллингс жался у окна и вязал узелки на шнурках жалюзи. Пока он был погружен в это занятие, его неутомимый мучитель Брэд прошел мимо и, потрепав Роберта по спине, приклеил к его рубашке бумажку с надписью «Пни меня».
День начинался как обычно и не обещал ничего выдающегося, пока ребята не заметили, что мистер Росс написал гигантскими буквами через всю доску:
СИЛА В ДИСЦИПЛИНЕ
— Что это значит? — спросил кто-то.
— Я расскажу вам, как только вы сядете, — отвечал Росс. И, когда все расселись, начал свою лекцию. — Сегодня мы будем говорить о дисциплине.
Класс дружно взвыл. Про некоторые уроки заранее было известно, что это страшное занудство, но от истории с мистером Россом ждали иного — уж точно не унылой лекции о дисциплине.
— Постойте, — сказал Бен ученикам. — Прежде чем делать выводы, давайте попробуем. Может, это будет увлекательно.
— О да, — сказал кто-то.
— Именно — «о да»! — подхватил Бен. — Сейчас, говоря о дисциплине, я говорю о силе, — для убедительности он сжал кулак, — я говорю об успехе. Об успехе с помощью дисциплины. Есть среди вас кто-нибудь, кого не интересуют сила и успех?
— Может, Роберт? — подсказал Брэд. Несколько человек захихикали.
— Погодите, — сказал Бен. — Дэвид, Брайан, Эрик — вы играете в футбол. Вы прекрасно знаете, что для победы нужна дисциплина.
— Должно быть, поэтому мы за два года ни разу не выиграли, — ответил Эрик. Класс загоготал.
На то, чтобы их утихомирить, у Бена ушло несколько минут.
— Смотрите, — Бен указал на хорошенькую рыжеволосую девочку, сидевшую в отличие от других необычайно прямо. — Андреа, ты балерина. Чтобы добиться успеха в балете, нужно долго и упорно тренироваться, не так ли?
Девочка кивнула.
— То же самое — в любом другом виде искусства. Живопись, литература, музыка — чтобы овладеть ими, нужны годы тяжелого груда и дисциплины. Работа, дисциплина и контроль.
— И что? — спросил мальчик, развалившийся на стуле.
— Что? — переспросил Бен. — Я покажу вам что. Предположим, я докажу вам, что дисциплина помогает добиться власти. Предположим, мы сможем добиться этого прямо здесь, в классе. Что вы на это скажете?
<...>
То, что произошло на следующий день, совсем уж выходило из ряда вон. Вместо того чтобы, как всегда, дожидаться, пока на урок соберутся ученики, Бен опоздал сам. Он забыл план урока и книгу о Японии в машине и был вынужден умчаться за ними обратно на парковку. Ворвавшись в класс, Бен ожидал застать там полный бедлам, но не тут-то было.
Пять рядов парт, по семь в каждом, были аккуратно выровнены. За каждой партой застыл ученик ровно в той позе, которой Бен научил их накануне. Стояла полная тишина. Бен недоверчиво оглядел свой класс. Быть может, это шутка? Несколько человек с трудом сдерживали улыбку, но сосредоточенных, серьезных, внимательных лиц было гораздо больше. Кое-кто смотрел на него вопросительно: продолжит ли он свой эксперимент? И в самом деле — стоит ли? Это был уникальный опыт, выходящий за рамки всех норм — и это мучило Бена. Чему этот опыт может научить их и его самого?
...


Комментариев нет:

Отправить комментарий